ФОТОГАЛЕРЕЯ ВИДЕО АУДИО БИБЛИОТЕКА
Rus Eng Az Lz

Федеральная лезгинская
национально-культурная автономия

Куруш: на вершине Европы

По следам этнографической экспедиции ФЛНКА в Южный Дагестан

Вид на гору Ерысув из села Куруш
В августе текущего года Федеральной лезгинской национально-культурной автономией в этнографическую экспедицию была направлена делегация из Москвы в составе трех человек. Маршрут поездки пролегал по селам Докузпаринского, Ахтынского, Магарамхюрского, Курахского и Сулейман-Стальского районов.
 
Экспедиция несла, в первую очередь, научный характер: ее задачи заключались в сборе фольклорного и этнографического материала. За неделю участники посетили дюжину селений, познакомились с большим количеством аксакалов и работников культуры, собрали много интересных сведений о преданиях, ремеслах и особенностях быта в разных селах. 

Началось путешествие с визита в село Куруш Докузпаринского района, являющееся самым высокогорным населенным пунктом в Европе и наиболее южным на территории всей России. Высота его над уровнем моря составляет 2565 м, население – порядка 800 человек.
Вид на гору Ерысув из села Куруш
 
Делегацию любезно встретила семья Абдулгалимовых: участников ждал по-лезгински теплый прием и радушие хозяев. После угощений в традиционном лезгинском стиле, группа направилась к домам самых пожилых людей села. В качестве проводника с ними отправился младший сын семьи Абдулгалимовых, задорный Телман.
Респондентами стали две пожилые женщины – Ахмедова Сехер (1932 – 1.12.2016) и Оруджева Фатима (1934 г.р.), коренные курушчанки. Воспоминания их оказались весьма отрывочными, и все же, обобщив их и суммировав с рассказами членов семьи Абдулгалимовых о былых устоях, можно получить некоторое представление о традициях, бытовавших и, впрочем, во многом имеющих место и в современной жизни курушцев.
 
Основные сведения касались свадебных обычаев. Ранее молодые люди редко выбирали, на ком жениться, чаще всего за них решение принимали родители, и противиться их воле было не принято.
 
За три дня до свадьбы на дом жениха было принято устанавливать «тIаратIар», специально для этого принесенные соседями – закрепленные на шестах лоскуты ткани большого размера или лезгинские платки (буьшмеяр) разных цветов, преимущественно красного.
 
Данный обычай был связан с демонстрацией праздничного события в доме, а также служил пригласительным маяком сельчан – как для помощи, так и для участия. Стоит сказать, что эти «свадебные флаги» оставались приделанными к дому на протяжении нескольких дней и после свадьбы, а когда платки возвращались хозяевам, те обязательно в дополнение получали какой-нибудь подарок. 
Вдалеке справа виднеется дом с «тIаратIар», накануне сюда была привезена невеста из села Микрах 
Саму свадьбу праздновали в течение трех дней. Первые два дня гостей было принято звать поочередно: сначала старики, затем женщины, после – молодежь. Надо сказать, такого обилия блюд и угощений, как сегодня, не было даже в середине ХХ века. Обязательными были лишь суп и плов, а на десерт – лезгинская халва (иситIа).
 
Музыка звучала только во дворе семьи жениха. Девушке, да и ее семье не пристало выказывать радость по поводу замужества, напротив, традиция выражения грусти и грядущей тоски по родному дому повсеместно распространена на всем Северном Кавказе. Конечно, невесты ни на каком этапе не танцевали на собственных свадьбах подобно тому, как это принято сегодня.
 
На третий день семья жениха с балкона, в целях лучшей слышимости, с помощью барабана и зурны объявляла всему селу о том, что сегодня в их доме ожидается пополнение в лице невестки. В настоящие дни роль таких музыкальных глашатаев играют усилители и колонки.
 
Из дома невесты одна представительница женского пола, до того как привезут девушку, должна была принести в дом жениха полный кувшин воды – символ чистоты и благой вести. Без подарка или сладостей посыльную не отпускали назад. Затем с дарами для невесты (хунчаяр) за девушкой направлялась целая свита со стороны жениха. В числе подарков, преподносимых семье невесты и самой девушке, было три барана, один бык, одежда, сладости, драгоценности. Однако сам жених в этой процессии отсутствовал – в его отношении действовала так называемая традиция избегания. Правильным качеством юноши на собственной свадьбе считалась стеснительность, обусловленная вхождением в новый, непривычный статус. Вместе со своими друзьями за всем действом, в том числе и за процессом введения невесты в дом, он наблюдал со стороны: буквально находясь для этого на некотором возвышении – на холме или даже дереве.
(Сехер диде)
Платье невесты не было принято шить из белой материи, но один обычай, связанный с привязкой к цвету, у курушцев, как и у всех лезгин, существует и по сей день. Лицо (и голову) невесты покрывали красным платком. Считалось, что увидевший лицо девушки может ее сглазить, поэтому до вхождения в дом жениха она была укрыта от взоров людей. Красный цвет традиционно символизирует защиту от дурного глаза и целомудрие, а сам платок препятствует возможности невесты взглянуть назад, на отчий дом – что, по суевериям, тоже сулило бы будущей хозяйке несчастье в новой семье.

Во дворе дома семьи невесты пришедшая свита устраивала танцы под игру музыкантов, прибывших с ними, высоко поднимая в руках принесенные подарки и демонстрируя перед всеми собравшимися свой материальный достаток и щедрость по отношению к будущим сватам.

Из дома невесту за руки выводили родной брат и дядя со стороны матери, и сопровождали они ее до ряженной лошади, где девушку «принимали» в свои руки родственники жениха и усаживали на телегу (либо на само животное).
 
Провожая дочь в путь, мать выливала вслед процессии ведро воды с пожеланиями чистой, честной жизни в новой семье.

Друзья и родственники жениха устраивали скачки от дома невесты к месту назначения с целью стать первым вестником возвращения свиты. Первым трем прибывшим на шею повязывали куски материи разных цветов в соответствии с очередностью прибытия, а самому первому полагался подарок от родителей жениха.
(Фатима диде)
Во дворе нового дома невесту встречали импровизированным дождем из конфет и риса, что символизировало пожелание достатка молодоженам. На пороге дома свекровь девушки убирала платок с ее лица, за чем следовала череда обрядов, целью которых являлось создание предпосылок процветающей и счастливой жизни молодоженов.
 
Невеста каблуком разбивала тарелку возле входной двери и опрокидывала ногой сосуд с водой. Затем мать жениха окунала руку невесты в мед или шербет и трижды, сопровождая своей действие напутствиями, приставляла ее ладонь к дверной притолке.
 
Тем, кто завозил в дом сундук и постельные принадлежности из приданого невесты, преподносили подарок или давали некоторую денежную сумму. Обязательным содержимым сундука были вареные куры, которых родственники и соседи семьи жениха съедали в первые сутки. В приданое невесты также входили: ковер, вытканный ею собственноручно, кувшин, самовар, мебель для собственной комнаты и многое другое.

Девушка в новом доме вела себя скромно, была неразговорчива. Часов в девять на улице устраивали «дем» - жители села, от мала до велика, собирались в большой круг, в одной стороне которого располагались музыканты, до полуночи игравшие музыку. В центре круга танцевали все родственники жениха, соседи и друзья семьи.
 
В определенный момент приходила группа молодых девушек со стороны невесты и исполняла свой танец – неслучайно этот этап свадьбы считался благоприятным для заведения знакомств, друзья жениха могли приметить кого-то из пришедших и в последующем отправить к семье приглянувшейся девушки сватов.
 
Завершение дема и всей свадьбы было обозначено танцем жениха – он, наконец, появлялся перед собравшимися и долго танцевал со всеми своими родственниками, принимая поздравления и объятия.

Ранним утром, пока все спят, новоиспеченный супруг покидал дом и отправлялся на мальчишник, где и проводил весь день. Хозяйка дома, бабушка или мать юноши, на следующий после свадьбы день дарила невестке дорогостоящий платок, а после передавала ей поднос с чаем, который та должна поднести свекру. Он, выпив чаю, преподносил девушке подарок или деньги.
 
Ее муж возвращался домой поздно вместе с друзьями, дабы не показывать перед родителями привязанности к жене, но быть занятым приведенными гостями.
 
Первое время после женитьбы молодожены не должны были разговаривать между собой на людях. А правило, действовавшее пожизненно, формулируется так: девушка не называет супруга по имени и вообще не обращается к нему в присутствии родителей, а он зовет ее просто «жена», но никак не по имени. Родителей мужа девушка именовала матерью и отцом. Увидеть собственных родителей она могла лишь после рождения первенца.
 
Когда на свет появлялся ребенок, имя он получал после испрашивания молодыми совета старших; часто давали имена умерших предков свекра невестки. Первые сорок дней ребенка не должны были видеть ни соседи, ни даже близкие родственники – он считался слабым на влияние дурного глаза.
 
В этот же период запрещалось приносить домой сырое мясо, которое сулило семье разлады и непокой. Под подушку малышу клали ножницы или аккуратный кусочек железа – считалось, что это способно даровать ему защиту от злых духов и хороший сон. 
 
Таковы традиционные этапы создания новой семьи у курушцев. Конечно, наверняка существует еще множество неупомянутых свадебных обычаев и обрядов, однако в силу ограниченного времени пребывания экспедиции в селении и трудностей, связанных с вспоминанием уклада минувших дней пожилыми людьми, узнать «за один присест» абсолютно все не представляется возможным. 

Кания Шамсиева

.

Корреспондентский корпус ФЛНКА

Возможно Вам будут интересны:

Свадебная реформа Кадырова. Как в Чечне выполняют наказ главы Чечни о перех ...

Обряд выхода невесты за водой

Нравственный код агулов

В Махачкале проходит выставка «Кавказская свадьба»

В Рутульском районе состоялся смотр-конкурс художественной самодеятельности

Комментарии (1)
Комментарий #1, дата: 15 декабря 2016 21:35

я дыхар вут1 хъхьана гъэдет свас ицел фин. пуд югъ алатайла............. мадни я дыхар квез ни лагьана ва я хьена ЙАРЫ ДАГЪДИЗ  еры сув лугьуз  чи патара .чвез чуьн къаршиламиш авур дагъларихъайни хъвайи ицикай регъуь тушни .


Цитировать