Федеральная лезгинская
национально-культурная автономия

О высокой поэзии и прозе жизни

Интервью с известным лезгинским литератором Фейзудином Нагиевым

Редакция сайта ФЛНКА представляет вниманию читателей интервью с поэтом, прозаиком, доктором филологических наук, профессором ДГУ Фейзудином Нагиевым, который в этом году отметил свое 70-летие.

Фейзудин Рамазанович, позвольте еще раз поздравить Вас с прошедшим юбилеем, пожелать крепкого здоровья, долгих лет жизни и неиссякаемого вдохновения.

Расскажите, как начиналась Ваша творческая деятельность? Кто и каким образом повлиял на это? Какие у Вас воспоминания про первый поэтический опыт?

Мой отец, историк по образованию, работал завучем (заведующим учебной частью) сельской школы и преподавал историю. Он был человекомширокого круга знаний и увлечений: занимался историей,языком, собирал народный фольклор, историю знаменитых людей села, стихи и сведения о Саяд Стальской и Сулеймане Стальском, создавал краеведческий музей. В нашей семье собирались учителя, ученые, писатели, артисты, музыканты. Отец дружил с Букаром Талибовым, Амри Шихсаидовым, Алирзой Саидовым, Ибрагимом Гусейновым, Абдулбари Махмудовым, Абдулкадыром Сайдумовым и др. Я еще находился в дошкольном возрасте или чуть старше, отец на ночь рассказывал нам сказки, читал книги, тут же переводя на лезгинский язык. Так, в его прочтении я знакомился со многими произведениями русских и зарубежных авторов. У отца была богатая по тем временам библиотека.

Отец хорошо рисовал, отлично играл в шахматы и шашки, писал разные случаи из жизни и стихи (он автор поэтической книги «Скатерть-самобранка»). У меня остались написанные его красивым каллиграфическим почерком два драматических произведения «Саядпери» (о поэтессе Саяд Стальской) и «Колхоз» (о колхозном строительстве).

Моя бабушка (баде) Мафисат, не умевшая читать и писать, знала много народных песен, сказок. У нее был богатый язык, чего уже в наше время и не встретишь. Много старинных историй, песен и сказок знала и моя мать.

Дом наш стоял на горке, самом высоком месте в селе, откуда открывается величественная панорама с востока на запад, и как на ладони, видны горы Шахдаг и Шалбуздаг.

Возможно, такая атмосфера повлияла на развитие мальчишеского воображения и мое становление.

Первое стихотворение, как помнится, я сочинил где-то в шестом или седьмом классе. Оно было посвящено войне во Вьетнаме:

Мич1и йифиз гъетери
Экуьвунва цав,
Дяве к1андач эбеди,
К1андач ц1ун ялав.
Дявекар артакурай
Гьич са уьлкведа.
Ислягьвал къуйчук1урай
Вири дуьнеда. 
В тёмную ночь звёзды
Небо освещают.
Не хотим никогда войны,
Не хотим пламени огня.
Пусть поджигателей войны
Не будет ни в одной стране.
Пусть свобода распространится 
Повсюду на земле.

Но отец не поощрял мое стихотворчество. «Это не профессия, а увлечение», – говорил он. Отец и сам не хранил свои стихи: написанное стихотворение тут же ходило по рукам учителей. Когда по своей инициативе я готовил поэтическую книгу отца, то приходилось собирать стихи у сельчан. Так как я учился успешно по всем предметам, отец хотел, чтобы я поступил в технический вуз.

Вы с отличием окончили Одесский инженерно-строительный институт, занимались научной работой, работали в различных строительных организациях Дагестана. Впоследствии Вы также окончили литературный институт имени А.М. Горького в Москве и нашли свое призвание в литературе.

Как Вам удавалось и удается совмещать творческую деятельность с практической работой и вашими увлечениями?

Как я уже говорил, поэзия, литература вообще увлекала меня со школьных лет. Конечно, и от отца мне передались некоторые увлечения и способности. Я всегда был любознательным, старался везде успевать: ведь в мире много интересного, и жалко тратить свою жизнь на изучение только одного направления. Поэтому в сферу моих увлечений вошли многие дисциплины и направления. 

Но если говорить о совмещении творчества с профессией, скажем, строителя, то это, признаться, очень было трудно. Представьте себе, строитель прямо с шести часов должен быть на объекте, чтобы принимать материальные ценности от сторожа. Вечером после работы также по журналу всё нужно сдать сторожу. Затем бежишь в управление на планерку, отчитаться по работе, делать заказы на необходимые ресурсы (материалы, оборудование, рабочую силу и проч.), только поздно ночью усталый возвращаешься домой, когда дети уже спят. 

И всё же я умудрялся что-то еще писать. А когда перешел работать в трест на кабинетную работу, стало чуть легче. Из-за того, что трудно было совмещать строительство с литературой, в 90-е годы я оставил строительство (хотя в 1998 году на пару лет вернулся, чтобы выручить некоторых товарищей, купивших СМУ-8 с огромными долгами).

Но с 2000 года занимаюсь сугубо литературной и научной деятельностью. Стараюсь передать свои скромные знания студентам.

 

Ваши произведения, как и творчество многих других видных литераторов, периодически вызывают неоднозначные отклики. Как Вы воспринимаете критику по отношению к вашей деятельности?

Если произведение вызывает какие-то отклики, пусть и негативные, то это не совсем плохо: значит, есть что ругать или хвалить. Всем понравиться невозможно. Не дай-то бог, такому случиться: это насторожило бы меня.

Если говорить серьезно, к обоснованной и адекватной критике отношусь нормально, даже с благодарностью. Ведь человек на чтение твоей писанины потратил свое драгоценное время и указывает на огрехи в твоей работе. Кто ищет, то ошибок всегда найдет. Но зачастую встречаешься с критикой некомпетентной, беспочвенной, злопыхательской, даже хамской, рассчитанной на непросвещенную публику. Выглядит смешно, когда не сведущий в какой-то области науки лезет туда и навязывает свое понимание; когда не умеющий писать ни строчки переводит стихи мировых классиков; когда поэтов классиков наделяют своими морально-нравственными качествами...

Странно, когда люди, не понимающие всю глубину и богатства родного языка, не различающие или не знающие значений слов гатIунун‘начинать, приступать’ и гатIумун‘приближаться, подкрадываться, подступать’; канабдай‘из стебля конопли’ и канабай‘из конопляника’; техквер‘место невозврата’ и хквер‘дорога возвращения’; къекъвераг‘странник’ и къекъвер‘странствие’; гила‘теперь, сейчас’ и игилан‘настоящее, теперешнее’; яни? ‘есть ли’? (вопросительный глагол) и яъни‘то есть’ (пояснительный союз; арабское заимствование) и др., начинают критиковать стихи, расчленяя их на кусочки, и ёрничают над языком. 

Один из «известных» критиков из соцсетей обвинял меня, что в своих стихах я путаю единственное и множественное числа. Мол, в стихе: «Къарагъ к1вачел, бубайрин т1вар хуьдай лезгияр! (Вставайте, славу отцов сохраняющие лезгины!)», вместо «бубайрин т1вар», по его мнению, нужно было написать «бубайрин т1варар». Но при таком написании выражение (синтагма) «бубайрин т1вар» ‘слава отцов’ изменило бы свою семантику, превратившись в конкретные «бубайрин т1варар» ‘имена отцов’.

Наш язык более глубок и ёмок, чем мы представляем себе. Не все средства и возможности языка выявлены и используются. Человеку, серьезно занимающемуся языком или литературным творчеством, следовало бы знать хотя бы некоторые лексические и идиоматические особенности лезгинского языка, а именно: 

- В лезгинском языке синтагматические выражения (совокупность нескольких слов, объединённых по принципу семантико-грамматической и фонетической сочетаемости) могут нарушать грамматические нормы (как в рассмотренном выше примере).

- Зачастую, из-за соблюдения этических норм, вместо единственного числа используется множественное число. Такие случаи встречаются в стихах Сулеймана Стальского и народных песнях: «Саламалейк, Пейкербаха, / Чаз чи ярдин к1валер къала - Салам-алейкум, матушка Пейкер, нам нашей возлюбленной дом покажи!»

Здесь в обращении к старшей женщине сказать «заз зиярдин к1валер къала… - мне моей возлюбленной дом покажи…» выглядело бы некоторой вольностью и бестактностью в обращении.

- Вырванное из контекста (или из группы) слово может иметь иной смысловой оттенок и синтаксическое значение, чем в предложении и тексте.

- В лезгинском языке широко распространен принцип полисемии. То есть слова, помимо основных, могут приобретать и другие значения.

- при сложном словообразовании необходимо учесть непосредственно влияющий на семантику сложного слова принцип цельнооформленности (кьилхуьн‘жить’), отличающийся от принципа раздельнооформленности (кьил хуьн – ‘голову беречь’).

Не разбираясь во всей глубине и богатстве лезгинской лексики, не зная всю палитру лингвостилистических возможностей лезгинского языка, порой разрушающей привычные иному обывателю нормы, нельзя браться за обсуждение и критику языка произведения и его художественно - эстетических особенностей.

Вот что писал о подобных «критиках» академик Дмитрий Сергеевич Лихачев: «У Белинского где-то в письмах, помнится, есть такая мысль: Мерзавцы всегда одерживают верх над порядочными людьми потому, что они обращаются с порядочными людьми как с мерзавцами. А, порядочные люди, терпя и страдая, продолжают обращаться с мерзавцами, как с порядочными людьми. Глупый не любит умного, необразованный образованного, невоспитанный воспитанного и т. д. И все это прикрываясь какой-нибудь фразой: „Я человек простой…“, „я не люблю мудрствований“, „я прожил свою жизнь и без этого“, „все это от лукавого“ и т. д. А в душе ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности»...

Меня часто обвиняют, что я использую непонятные слова, архаизмы, неологизмы… Что нужно писать проще, пользоваться понятными всем словами. Но, если взять «понятный всем язык», то в нем, возможно, насчитается 1-2 тысячи слов, треть из которых тюркизмы. Таким языком писать, конечно, было бы гораздо проще и легче. Многие поэты так и поступают.

Но, не дай бог, если язык твоих произведений выходит за рамки понятной им лексики, то тут на тебя посыпятся всевозможные обвинения, вроде: «таких слов в лезгинском языке нет», «что-то я такого слова не слышал», «у нас так не говорят» и т.п.

Представьте себе, что станет с языком, если писатели будут пользоваться лишь знакомым для ограниченной части набором лексики. Поле языковой деятельности тогда постепенно сократилось бы до бытового применения. Мы уже видим резкое обеднение языка за последние 20-30 лет.

Миссия писателей в том и состоит, чтобы развивать язык путем задействования всех его уровней, используя весь словарь языка - пассивную и исчезающую отраслевую лексику, архаизмы и диалектизмы, заимствования из родственных языков, составление удобных, фонетически и семантически корректных неологизмов.

Вот уже более тридцати лет ведущие лезгинские писатели используют в своих произведениях неологизмы улуб‘старинная книга’, зари‘поэт’, зарийя‘литература’, зар’стих’ (еще: ‘позолота’; ‘камень’ в игре «Нарды»). Эти слова используются не как замена устоявшимся в языке арабским заимствованиям ктаб‘книга’, шаир‘поэт’, эдебият‘литература’, а применяются как дополнения, когда писатель обращается к событиям доарабского времени. Нельзя же утверждать, что у лезгинских народов, имевших в IV веке албанскую письменность, до прихода арабов не было слов для обозначения этих понятий.

Д.С. Лихачев считал, что «общая деградация нации» сказывается «на языке, прежде всего». «Как жить без умения назвать? - сокрушался он. Вообще заметить какое-нибудь явление - это дать ему имя, создать термин, поэтому в средние века наука занималась главным образом называнием, созданием терминологии. Называние уже было познанием. Когда открывали остров, ему давали название, и только тогда это было географическим открытием. Без называния открытия не было». Как прав ученый!
Фейзудин Рамазанович, Вы автор множества произведений как на лезгинском, так и на русском языке, помимо этого, автор многих переводов. Есть ли произведения, которые стоят особняком в Вашей жизни и творчестве? Какие жанры Вы предпочитаете?

Если речь идет о моих произведениях, то я ко всем отношусь одинаково. Все они мне дороги. За каждым произведением стоит своя история. Во всяком случае, я стараюсь не выводить слабые произведения на суд читателей. В моем поэтическом творчестве условно можно выделить гражданскую, патриотическую, философскую и любовную лирику. Есть и эпические произведения: поэмы, сказания, легенды, героические песни… Есть драматические произведения, публицистика.

В прозе использованы жанры фантастики, антиутопии с приемами фантасмагории и гротеска. (Об этом профессионально высказывались исследователи моего творчества. По моей прозе Абилом Меджидовым защищена кандидатская диссертация в Майкопе и Москве. По поэзии завершена диссертация исследовательницей Ильвирой Бабаевой).

Что касается о произведениях других авторов, то среди них есть ряд авторов, чьи произведения мне особенно дороги: Амир Хосров Дехлеви, Джалаледдин Руми, М.Лермонтов, И.Бунин, С.Есенин, Э.Хемингуэй… Из лезгин - Ибрагим Гусейнов и Расим Хаджи. Есть и много других писателей, к чьим произведениям я возвращаюсь, особо понравившиеся перевожу на лезгинский.

В последнее время можно отметить рост интереса молодого поколения к традиционной лезгинской культуре, в частности, литературе и языку. Каковы, на Ваш взгляд, основные проблемы сохранения и развития родных языков, в том числе лезгинского? И какие способы их решения Вы можете выделить?

Да, действительно, в СМИ и Интернет-пространстве наблюдается некоторая активность и интерес молодёжи в желании узнать побольше о своей культуре, истории, языке… Молодежь и молодежные сообщества, СМИ («Лезги газет») участвуют в организации и проведении диктантов и олимпиад по родному языку. В районах (в Сулейман-Стальском, Ахтынском) и вузах (ДГПУ, ДГУ) также проводятся конференции по проблемам языка, что очень похвально.

Но, несмотря на многие усилия, на десятки проводимых конференций, языковые проблемы не уменьшаются, а все больше нарастают. Разделенные между Дагестаном и Азербайджаном части лезгин с устрашающей центробежной скоростью расходятся от общих языковых, культурных, исторических корней. И азербайджанские, и российские лезгины (даже незаметно для себя) теряют свое этническое мышление (этнопсихологический код) и связанную с ним национальную основу, без которой не уцелеет ни культура, ни язык.

Духовная культура азербайджанских лезгин развивается в сторону азербайджанизации, а дагестанских - в сторону русификации (алфавит, лексика, заимствования, терминология, этнопсихологические составляющие и проч.). Отсюда исходит опасность, что в скором будущем из двух частей единого народа мы получим два совершенно разных по всем этническим характеристикам народа. Так случилось с исламизированной частью левобережья реки Кура (исламизированной Северной Албанией) и оставшейся христианской Южной Албанией - Арцахом. За поддержку арабской экспансии и объявления войны византийской религии диофизитизма, которую проповедовали албаны, в VII веке арабы отдали Арцах Армении с переводом южных албан на армянское монофизитство. Окончательную точку в деэтнизации южных албан поставила Россия, упразднением Албанской Церкви в 1836 году.

Превращение единой нации в два идейно разных народа мы видим и в судьбе единого корейского народа, разделенного с 1945 года на две Кореи - Южную и Северную.

Для развития и сохранения языка необходима языковая среда. Это те сферы, где человек может изучить язык, использовать и контактировать на нем, пропагандировать, улучшать и развивать язык, оперативно решать возникающие проблемы, сохранить его для потомков. Семья и улица, школа и вуз, национальные библиотеки, сообщества, театр, кино, радио, телевидение, литература… -  всё это составляют языковую среду.

Увы, сегодня языковая среда крайне ограничена и слаба. Проводи хоть тысячу конференций, напиши хоть на каждом столбе, что «Не знать свой язык - позор!», без действенных мер ничего не изменится.

Хотя бы на каждой конференции нужно обозначить необходимые для решения задачи. А на каждой последующей - отчитаться: что было принято и что решено. Каждая конференция должна решать хотя бы одну языковую проблему. Тиражировать принятую установку в СМИ, чтоб ее соблюдали.

Как бы кто не кричал, что проблем в лезгинском языке нет, утверждаю: проблемы в языке есть и немалые. Не решение этих проблем годами выхолащивает язык, портит орфографию, искажает характерную для языка эвфонию (благозвучие).

Когда говорим о проблемах, оппоненты пугают народ, что хотим совершить революцию в языке. Но, чтобы избежать постоянных искажений в орфографии, необходимо привести алфавит в соответствие с лезгинской фонетикой. В идеале язык, его орфография не должна зависеть от алфавита. Отказ от непродуктивных и нехарактерных для лезгинского языка двух знаков (Ь, Ъ) и трех букв (Ё, Щ, Ю), которые используются лишь в редких заимствованиях (ёлка, щётка, юбка, юлдаш…) убрал бы многие проблемы в орфографии. При необходимости (напр., при использовании заимствований), эти буквы можно взять из русского алфавита. А знаки Ь, Ъ используются как титлы к некоторым абруптивам, а не как функциональные знаки. Твёрдый знак в лезгинском алфавите сам по себе потерял свой знаковый статус и стал буквой "Ъ" (близкой к арабскому гортанному взрывному звуку "хамза" в словах "ваъ", "неъ", "таъсир", в произношении русского слова "неа" конечное - а звучит как хамза).

Вместо непродуктивных пяти позиций необходимо вернуть буквы, различающие придыхательные и непридыхательные согласные (к, п, т, ц, ч). На мой взгляд, называние этих согласных двойными согласными илигеминатами не совсем правильно. Во-первых, двойными согласными (геминатами) называют удвоение согласных в слове (напр., ванна, поддон, отток), а не непридыхательное согласное (как в лезгинских словах тар‘дерево’, пар‘груз’, кар‘корка раны’, чар‘бумага’, цан‘пахота’ - все согласные непридыхательные, как бы неусловилисьих обозначать). Во-вторых, практика отображения непридыхательных согласных парными (двойными) буквами, как "кк, пп", не прижилась из-за того, что это:

1) слишком загружало текст;
2) в лезгинском языке встречаются слова со стечением согласных, в случае написания которых потребовалось бы не двойное, а тройное написание: пппер[п-пп-е-р=пhипер]‘серёжки соцветия некоторых деревьев’; чччу[ч-чч-у=чhучу]‘шептун, ябедник,клеветник, доносчик’.

Разумеется, различительные буквы для придыхательных или непридыхательных согласных в текстах также должны будут применяться лишь в исключительных случаях при возникновении трудностей со словоразличением (тур‘засунь’;тhур‘оставь’; ‘меч’).

В 2001 году вышел в свет «Орфографический словарь лезгинского языка», составленный патриархом нашего языкознания Ражидином Идаятовичем Гайдаровым. К сожалению, будучи носителем киринского диалекта, составитель внес много изменений в кюринскую лексику, взятую за основу литературного языка. Начиная с 2001 года, к существующим проблемам в языке добавились и внесенные упоминаемым словарем. Теперь остерегаешься опубликовать что-либо на лезгинском языке, ибо тут же начнут «исправлять» вполне литературные нормы слов, согласно новому словарю (хзан /хазан на хизан и т.д.).

Поэтому одной из важнейших задач на сегодня является составление нового орфографического словаря.

В лезгинском языке утвердился фонетический принцип правописания, которым мало в каком языке руководствуется. Если бы этому принципу следовали в русском языке, то «солнце», «нравится», «сегодня» писались бы, как «сонце», «нравица», «севодня» и т.п. 
Но нас, почему-то, обязывают писать так, как слышим:
1) им хъсан ктаб я (это хорошая книга есть); 
2) я хва, инал ша (эй, сынок, иди сюда); 
3) я им, я ам (или это, или то); 
4) и мих цлаз я (вбей этот гвоздь в стену; хотя здесь повелительную форму глагола от ягъун правильнее писать, какягъ).

Во всех четырех случаях различные по семантике и качеству части речи (глагол в настоящем времени, междометие, союз, глагол в повелительной форме) обозначаются одной буквой «я». (Когда-то на самой заре составления алфавита, составители не подумали, что в лезгинском языке существуют две фонемы «я» и «йа», которые произносятся с широко раскрытым или чуть приоткрытым ртом соответственно).

Эталоном алфавита для лезгин по сей день остается албанский алфавит, который всецело соответствует лезгинской фонетике.

Язык развивает и формирует литература. Без прочтения книг развивать язык невозможно. Такое впечатление, будто наши писатели пишут произведения только для себя. Даже издаваемые малыми тиражами в 300 экземпляров и выкупаемые авторами за свои гонорары книги в школьные библиотеки не попадают и до читателей не доходят. От кого это зависит? Но точно не от писателей.

Чтобы учителя и школьники читали произведения своих писателей, необходимо проводить открытые уроки, организовать творческие встречи с писателями. Это ведь тоже один из путей пропаганды родного языка, повышения его статуса и престижа.

О нашем отношении к родному языку и его авторитете красноречиво говорит тот факт, что поступающих на русско-дагестанское отделение филологических факультетов ДГУ и ДГПУ абитуриентов из лезгин всё меньше и меньше. В этом году в ДГУ на первом курсе четыре студентки, на втором нет вообще, на третьем одна, на четвертом четыре студентки. По этой причине с третьего курса и часы на родные языки и литературу отменены.
 
 
Вы известный поэт, автор многих цитируемых произведений, на ваши стихи звучат несколько десятков песен. Но Ваше творчество не оценено почетными званиями и государственными наградами, в частности, званием народного поэта. Насколько это важно для Вас?

А чей же я поэт, если не народный? (улыбается). Я поэт своего народа. Но, если вы об официальном звании, то это зависит не от меня. Лезгинская секция Союза писателей Республики Дагестан еще в 2013 году выдвигала меняна это звание. Видимо, кто-то считает, что не заслужил. Ведь ушли из жизни не только без званий «народных», но и без никаких наград такие великие для лезгинского народа прозаики Меджид Гаджиев, Расим Хаджи, поэты Алирза Саидов, Ибрагим Гусейнов. Увы, не народ это решает, а один человек. А с другой стороны, звание «народный» давно уже перестало говорить о качестве творческого продукта.

Кого из молодых авторов, создающих свои творения на лезгинском языке, Вы можете выделить в настоящее время?

Есть отдельные молодые люди, пишущие на лезгинском - Владик Батманов (Хорел), Сулейман Сулейманов и Марина Ибрагимова (Ахцах), Хавер Шафиева, Айтекин Бабаева (Кабалинский район), Лейли Чпирви, Эсмира Махмудова, Сархан Ярахмедов, Раджи Гюламиров (все из Кусарского района). Но, к великому сожалению, ярких, талантливых, широко мыслящих молодых людей с интересными произведениями в лезгинской литературе непростительно мало. Этот факт уже говорит об обеднении языка, отсутствии языковой среды; ибо без языка не может быть литературы.

Кого же считать молодым автором, если Алибег Фатахов, погибший в двадцатипятилетнем возрасте - в расцвете творческих сил, оставил после себя великое творческое наследие?

А ныне «молодыми» нарекают сорока-пятидесятилетних.

Вы автор более 200 публицистических и научно-популярных статей, посвящённых судьбе разделенного лезгинского народа, вопросам истории и культуры, а также языка, литературы и литературоведения. Какие времена, на Ваш взгляд, переживает культура нашего народа?

Сегодня мы переживаем самые тяжелые времена для нашей литературы, духовной культуры в целом. Наблюдающийся в 90-х годах некоторый пассионарный подъем сменился затишьем и отсутствием каких-либо значительных событий в жизни лезгинского народа.

Сегодня в соцсетях наблюдаются взаимные оскорбления, безосновательные нападки на представителей и так немногочисленной лезгинской интеллигенции. Обезличенные особи, выступающие под разными личинами (никами), по незнанию или выполняя чью-то волю, оскорбляют представителей своего народа, задевают честь и достоинство людей. Такие являются опасными внутренними врагами, разрушающими единство народа и позорящими нацию. К сожалению, у нас нет механизма воздействия на зарвавшегося циника.

Удручает, когда в соцсетях молодые люди позволяют себе оскорбительные обращения и нецензурные слова. По нашей речи другие народы судят о культуре нации. В сетях также много женщин, поэтому следовало бы соблюдать культуру общения, культуру дискуссий.
С другой стороны, и некоторые женщины не умеют себя вести. Ввязываются во все мужские споры и ссоры, дополнительно подливая масла в огонь. Мы теряем образ скромной, воспитанной, сдержанной, мудрой горянки.

Ведь женщина - мать, хранительница очага, чести семьи и рода.

Необходимо запомнить, что с безнравственного поведения женщины начинается нравственное и духовное падение нации.

Нам сейчас, как никогда, нужны единство, взаимопонимание и взаимная поддержка, уважение друг к другу.

И в заключение: какие напутственные слова Вы могли бы дать начинающим свой творческий путь молодым авторам?

Все напутственные слова мной сказаны в «Обращение к моему народу» (есть и на лезгинском: «Лезги халкьдивай зи тIалабун»). Оба варианта Обращения находятся в свободном доступе в Интернете.

Самое главное - любите друг друга! Уважайте друг друга!

Сила народа в любви и сплоченности.

А молодым авторам - учите свой язык, фольклор. Читайте побольше хороших книг, расширяйте свой кругозор, развивайтесь. Ведь, чтобы быть интересным, писатель должен быть просвещенным, эрудированным, с развитым интеллектом и, конечно, большим гуманистом.

Корреспондентский корпус ФЛНКА

Поделиться

Возможно Вам будут интересны:

«Вахтар ва инсанар»: интервью с Фейзудином Нагиевым

Заслуженный художник Дагестана Октай Алирзаев отметил свое 60-летие

Тажидин Саидов

Светоч дагестанской истории

В Сулейман-Стальском районе прошёл вечер поэзии, посвящённый 120-летию народного поэта Дагестана Тагира Хрюгского

Комментарии (1)
Комментарий #1, дата: 05 июнь 2021 16:43

Откедова взялись-то эти слова "улуб", "зари", "микитис" и вся остальная подобная цензура, тов. Нагиев? Стыдно должно быть настоящему ученому говорить о высосанных из пальца словах, не имеющих отношения к лезгинской этимологии и законам лезгинского языка. О подобных словах писал и Гюльмагомедов - великий лингвист, считал таковые неприемлемыми для нашего языка. А вы тут пургу гоните.




Официальный сайт FLNKA.RU © 1999-2021 Все права защищены.

Российская Федерация, г. Москва

Федеральная лезгинская национально-культурная автономия