Раздел: 
Важным событием здесь стала встреча Горького с народным поэтом Дагестана Сулейманом Стальским на Первом Всесоюзном съезде писателей в Москве (1934 г.). Данная встреча была для обоих не просто формальным знакомством, а началом глубокой личной и творческой связи.
Известно, что Горький собирался приехать в Махачкалу, но по неизвестным причинам не смог этого сделать.
Тем не менее внимательно следил за поэтическим развитием Стальского. Они поддерживали переписку и воодушевляли друг друга на новые творческие свершения.
Во время встречи в Москве он попросил Сулеймана прочесть свои стихи. Присутствовавший рядом молодой поэт и прозаик Эффенди Капиев, который переводил стихи Стальского, изъявил желание прочитать их на русском языке.
– Не надо, – сказал Горький, поглаживая свои усы. – Пусть уважаемый поэт прочитает на родном языке. А потом можно послушать и перевод.
Сулейман Стальский обрадовался и прочитал несколько стихотворений. После этого Горький, взглянув на Капиева, кивнул:
– А теперь вы, молодой человек, ознакомьте меня с переводами.
Капиев прочитал в переводе три стихотворения. Одно из них особенно понравилось мэтру:
Иной готов прослыть ослом,
Найти сумеет в этом прок.
Под выжженным на лбу тавром
Сумеет притаить порок.
Иной решает – я силен,
Вынослив и могуч как слон.
Но, тяжкой кладью нагружен,
В дороге свалится он с ног.
Собой гордится он весьма,
Хоть нет и зернышка ума.
В башке пустой – густая тьма,
Но хвастает: как я глубок…
Эффенди Капиев читал Максиму Горькому и произведения других дагестанских поэтов в собственном переводе. Когда он прочитал стихотворение Ирчи Казака, Горький заинтересовался его биографией.
Спросил у Эффенди:
– А что, этот поэт был на каторге?
– Да, – кивнул Капиев, – и написал там вот такое стихотворение:
Словно туча темная,
сгущается над нами гнет,
Ветром бы стать,
чтобы вырваться из оков,
Создатель, коль захочет,
нас вернет
В Кумыкию, где уздени
превратились в рабов…
– Он похож на меня! – неожиданно воскликнул Горький. – У меня складывается такое впечатление, что ваш поэт предсказал мою судьбу. Ведь и я содержался в тюрьме за революционные произведения…
Во время съезда писателей классик русской литературы познакомился с Аткаем Аджаматовым, Юсупом Гереевым, Алибегом Фатаховым, Раджабом Динмагомаевым, с большим вниманием слушал, как эта молодая поросль с большим энтузиазмом читает свои стихи и отрывки из рассказов и очерков.
Глядя на Алибега Фатахова, Горький заметил:
– Вы хорошо говорите на русском языке, но сочиняете произведения на родном. Не так ли?
– Да.
– И это правильно. Когда вы пишете на своем языке, то обогащаете дагестанскую литературу.
Фатахов попросил разрешения перевести на лезгинский язык его роман «Мать». Мэтр был немного удивлен: нелегко перевести такое крупное произведение…
– Я думаю, что у меня получится, – сказал Алибег.
А Раджаб Динмагомаев выразил желание перевести на аварский язык ранний рассказ Горького «Челкаш».
Однако обстоятельства сложились так, что Фатахов рано ушел из жизни. Динмагомаев же спустя год после встречи с Горьким перевел рассказ «Челкаш», который был опубликован в газете «Большевик гор».
