Федеральная лезгинская
национально-культурная автономия

Возвращение к светлым истокам

Этический манифест народного поэта Дагестана Арбена Кардаша

Выход в свет сборника стихов народного поэта Дагестана Арбена Кардаша «Осколок Шалбуздага» (Махачкала, издательство «Мавел», 2026) становится важнейшим событием не только для кавказской, но и для всей современной общероссийской литературы. Название книги глубоко метафорично. Шалбуздаг – это не просто географическая точка, а священная вершина Южного Дагестана, духовный стержень лезгинского народа. Называя сборник «Осколком Шалбуздага», автор манифестирует: каждый стих, каждая поэтическая строка являются частью монолитного национального космоса, укорененного в древней традиции. В эпоху глобализации и размывания культурных идентичностей Арбен Кардаш создает мощный художественный противовес, возвращающий читателя к экзистенциальным и этическим первоосновам бытия. Книга включает в себя как лирические тексты, так и масштабное эпическое полотно, органично завершающее художественные поиски автора.

       Одним из центральных сюжетов сборника становится трагическое столкновение традиционного уклада с цивилизацией модерна. В хрестоматийном стихотворении «Мальчик у окна» Кардаш выстраивает сложную пространственно-смысловую оппозицию. В начале текста мир сужается до размеров оконной рамы и телевизионного экрана, затянутого туманом:

       Мир виден лишь в одном окне – 

       На голубом экране.

       Но там всё вянет в болтовне,

       Как в медленном тумане.

       «Голубой экран» выступает здесь как генератор симулякров, транслирующий бесконечную «череду смертей и бед», опустошающую душу. Истинное прозрение наступает, когда природный туман рассеивается, обнажая величественную панораму родины: «Долины зеленей / Не дарят миру боги!». Высокий полет орлов и пение свирели противопоставляются «мраку одичалому» городских пространств, где «жизнь пропадает». 

      Поэт совершает горькое автобиографическое признание, проецируя судьбу целого поколения, поддавшегося соблазнам цивилизации:

       Однажды я в тот мир шагнул,

       Что видел на экране.

       А вот теперь тропу в аул

       Ищу в густом тумане.

       Метафора «жертв самообмана» обличает трагедию депопуляции горных сёл. Люди поменяли «чистый отчий свет» на «блеклый дым» ложной урбанистической цивилизации, потеряв внутренний ориентир.

       В стихотворении «Эй, вы…» лирический герой Кардаша выступает как носитель классического пророческого пафоса, обличающего пороки постиндустриального общества потребления. Поэт обращается к «сожравшим весь мир», тем, кто измеряет человеческое существование «чеками и деньжатами». В качестве главного духовного щита автор вводит концепт намуса, раскрывая его как триединство чести, совести и достоинства. 

       Поэт фиксирует глубокий кризис социальной справедливости: «Нет спроса на мои труды / У родины». В мире, где «нет для подлости замков», единственной незыблемой твердыней остается верность своей человеческой природе. Рефрен: «Я – человек! Я – человек!» звучит как заклинание против дегуманизации. Финал стихотворения приобретает теологический масштаб: на попытку нуворишей «купить и Бога самого» Творец отвечает тем же человеческим рефреном, солидаризируясь со страдающим и праведным земным тружеником. 

       Горы у Кардаша – это не просто элемент пейзажа, а антропоморфные сущности, обладающие «морщинами высокой души». Когда земное бытие превращается в «век обвалов и смертей», а лирический герой признается: «Ослеп на оба глаза я» (метафора духовной и эмоциональной усталости), спасение обнаруживается только дома:

       В краю отцов, в моей судьбе

       Есть место у горы Шалбуз.

       Там, где Большая мчит река,

       В реку Срединную стремясь,

       Вой мира, времени тоска

       С моей душой теряют связь.

       У подножия Шалбуздага происходит чудо возвращения жизненных сил: возвращаются зрение и слух, грудь наполняет «бодрый дух». Клекочущий над головой орел символизирует благословление предков и укореняет героя в бессмертии его земли.

       Религиозно-философская лирика Кардаша отмечена поразительной экзистенциальной глубиной.

       Программное стихотворение «Молитва», открывающее книгу, демонстрирует безупречную двухчастную композиционную структуру. В первой части автор рисует галерею порочных «неопрятных душ», чьи «клятвы лживы», требуя для них упрека и кары. Но во второй части интонация радикально меняется. Лирический герой просит у творца не материальных благ, а духовного заступничества для праведников – тех, «чьи думы бескорыстны», но «чьи руки в кровь избиты». Поэтическая формула «Дай крылья им для взлёта / И счастья для полёта» переводит стихотворение из плоскости личного прошения в масштаб космического заступничества за человечество.

       Переводческая работа Евгения Чеканова заслуживает отдельного разбора. Переводчику удалось избежать опасности этнографической изоляции текста, сделав его понятным широкому русскоязычному читателю и одновременно сохранив уникальный лезгинский колорит. В ткань стиха бережно интегрированы национальные маркеры: намус, хурджин (переметная сумка), пироги афары из крапивы, понятия дуствал (дружба) и садвал (единство). 

       Переводчик также блестяще воспроизводит афористичную, притчевую структуру стиха Арбена Кардаша. Яркий пример – стихотворение «Терпи, коза…», развивающее известную лезгинскую поговорку. Через бытовой, полусказочный сюжет о козе, павшей во мраке лютой зимы из-за беспечности хозяина, поэт и переводчик создают глубокую сатиру на популизм и пустые социальные обещания. Фраза «Кто на посулы щедр весьма – / Не властен над весной» звучит как чеканный, вневременной афоризм.

       Подлинным концептуальным и композиционным финалом книги выступает поэма-легенда «Череп». Этот эпический финал органично вплетается в общую канву книги, переводя индивидуальные и лирические  размышления автора в плоскость исторической памяти и философии древнего кавказского народа.

       Легенда «Череп» – это глубокое погружение в мир традиций, обычаев и незыблемых ценностей лезгинского этноса. В центре произведения лежит мотив обретения и осмысления артефакта прошлого. Находка человеческого черепа становится для автора поводом для монументального диалога между настоящим и прошлым. Через этот образ Арбен Кардаш разворачивает перед читателем панораму исторических испытаний, через которые прошел его народ, подчеркивая, что физическая смерть преодолевается памятью потомков.

       Вплетение легенды в финал сборника выполняет важнейшую архитектоническую функцию. В «Черепе» он находит метафизическое основание для преодоления временного распада. Память предков, уважение к их духовному наследию и трагическим урокам истории провозглашаются единственным способом сохранения национальной и общечеловеческой идентичности. Легенда звучит как суровое, но обнадеживающее напоминание: человек жив до тех пор, пока он соединён с корнями своей земли.

       Философская глубина легенды «Череп» раскрывается также через вечный мотив человеческой алчности и материальной ненасытности. Встреча героя с мертвой плотью, некогда бывшей вместилищем земных страстей и жажды накопления, обнажает иллюзорность любых материальных богатств перед лицом вечности. Поэт наглядно демонстрирует, что истинное величие человека заключается в способности преодолеть этот разрушительный эгоизм и ненасытность, подчинив земные соблазны законам высшей духовности и уважения к праведным ориентирам. Именно этот нравственный катарсис – победа духа над культом обладания – становится смысловым мостиком к финальной идее автора о спасительной миссии поэтического слова, способного уберечь мир от бездуховного распада.

       Поэтический сборник «Осколок Шалбуздага» Арбена Кардаша представляет собой монолитное художественное целое, где трагический гражданский пафос, тонкая лирика и глубокая философская мысль сливаются в единый поэтический поток.

Шахбала ШАХБАЛАЕВ

поэт, член Союза писателей России

«Дагестанская правда», №157 от 29.10.2026