Федеральная лезгинская
национально-культурная автономия

Лезгинский как lingua franca 1

Агулы, рутульцы и цахуры в жерновах языковой политики и исторической науки

Роль лезгинского языка в прошлом Восточного Кавказа была гораздо более значимой, чем до сих принято считать. Свидетельствами этому является много фактов. Значительная часть носителей лезгинских языков также владела и собственно лезгинским языком, оказавшим сильное влияние на них, особенно лексику.

На фоне того, как многие лингвисты придавали кумыкскому, азербайджанскому и аварскому и др. языкам роль языков межнационального общения, лезгинский язык в данном ключе почти не рассматривался.

Причиной такого избирательного подхода являются не научные доводы, а политическая конъюнктура, выражавшаяся в принижении значения лезгинского языка, его места в жизни народов Восточного Кавказа.

Для того, чтобы понять, что лезгинский язык имел высокий статус в прошлом достаточно обратиться к исследованиям ученых, показавших распространение лезгинского языка в среде других народов в 19-м и первой половине 20-го века. Одним из наиболее интересных источников является «Кавказский этнографический сборник. III» (КЭС), изданный академией наук СССР в 1962 году. Первый исследователь малочисленного агульского народа Борис Калоев опубликовал в этом сборнике свою работу «Агулы (историко-этнографический очерк)», в которой отражен быт этого народа до 1954 года.
Борис Калоев
В ней нашли отражение очень интересные сведения, которые почему-то в более поздних работах затушевываются или вовсе игнорируются:

«Как показал анкетный опрос,
подавляющее большинство агулов еще до революции в совершенстве владело лезгинским языком…». Причем это касается всего ареала проживания агулов, в частности, Калоев там же пишет, что «жители ущелья Хъушандере хорошо знали, помимо лезгинского, и табасаранский язык».

Эта информация противоречит некоторым исследованиям, появившимся впоследствии, в которых утверждается, что кушанцы, тесно контактируя именно с табасаранами, испытали влияния табасаранского языка, а не лезгинского. Таким образом, сознательно пренебрегаются зафиксированные ранее факты владения лезгинского языка на уровне носителей многими агулами, включая кушанцев.

Еще более интенсивно лезгинский язык стал проникать в агульскую среду в советское время. Это было связано не только с тем, что обучение в младших классах школы до 1952 года велось на лезгинском языке. Еще большее значение имело то, что произошло резкое расширение «экономических и административных связей агульских ущелий с лезгинской плоскостью».

Другой соседний малочисленный народ – рутульцы, также входил в ареал распространения лезгинского языка. В том же сборнике КЭС опубликована статья еще одного известного кавказоведа Леонида Лаврова под названием «Рутульцы в прошлом и настоящем», также отражающая быт этого народа до 1954 года. 
Лавров, рассуждая о характере внешних связей у рутульцев в дореволюционный период, отметил более тесные рутульско-азербайджанские связи в сравнении с меньшими по значению связями между рутульцами и лезгинами. Также он отметил, что в сношениях с азербайджанцами и другими народами, включая лезгин, рутульцы использовали азербайджанский язык. 


Леонид Лавров
Еще более примечательными являются следующие строки его статьи: 

«Мы не располагаем сведениями о степени распространения среди рутульцев лезгинского языка в дореволюционное время, но нас уверяли, что число рутульцев, знающих этот язык, тогда было даже меньшим, чем теперь».

Однако нежелание Лаврова оценить степень владения рутульцами лезгинским языком вызывает недоверие, особенно в свете других фактов, которые он приводит в своей статье. Вот, они:

«Песен на рутульском языке очень мало и поют их лишь в редких случаях. Но местные поэты, пишущие по-азербайджански и по-лезгински, слагают иногда песни также и на рутульском языке», «большой популярностью у населения пользуются самодеятельные концерты, на которых исполняют азербайджанские и реже лезгинские песни», «ставят пьесы преимущественно на азербайджанском языке, но иногда на лезгинском и русском». 

И это притом, что в отличие от агулов, рутульцы, а также близкородственные им цахуры ввиду широкого распространения в их среде азербайджанского языка обучались в начальной школе в Дагестане на этом языке (также до 1952 года). Но почему в таком случае рутульцы пели песни и смотрели пьесы на якобы непонятном им лезгинском языке?

Кстати, сами рутульцы, как пишут зарубежные исследователи, были против политики слияния их с азербайджанцами. Зато о творчестве знаменитого рутульского ашуга Хазарчи из Шиназа, слагавшего многие свои произведения на лезгинском языке, Лавров умолчал. 

Нельзя также пройти мимо исследования этнографа Гамзата Мусаева (этнического рутульца, кстати) «Рутулы». В нем он пишет: «каждый рутулец традиционно владел несколькими языками: рутульским, лезгинским, азербайджанским, а многие еще и арабским, персидским, а после революции и русским», т.е. фактически утверждает о том, что распространенность лезгинского языка у рутульцев не уступала азербайджанскому языку. 

Если в отношении цахуров (которые в 1935-38 гг. имели небольшой опыт обучения на родном языке), действительно слабо владевших лезгинским языком, выбор азербайджанского языка для обучения в школе можно хоть как-то объяснить, то для рутульцев он был явно не подходящим. В итоге во многом благодаря рекомендациям Леонида Лаврова рутульцы и цахуры не смогли обучаться на своем родном или родственном ему лезгинском языке.

Иера Рамазанова

.

Корреспондентский корпус ФЛНКА

Поделиться

Возможно Вам будут интересны:

Лезгинский как lingua franca 2

Мнимое благополучие

Где жили лезгины в XVIII веке

В Дагестане издан русско-лезгинский словарь

Зачем лезгинам русский язык?

Комментарии (2)
Комментарий #2, дата: 06 май 2015 19:38

Как назвать деятельность Лаврова не политическим заказом, если дробление на отдельные этносы (порой едва достигающих численностью в несколько тысяч человек) по итогам этой "этнографической" экспедиции произведено исключительно в составе только одной языковой группы. Если товарищ Лавров руководствовался исключительно научными соображениями или же чаяниями малых народов, то почему не затронул остальные дагестанские группы, языки которых меж собой стоят зачастую гораздо дальше, да и численность их носителей гораздо больше чем некоторых лезгиноязычных народов.  Всю эту цепочка негативных событий далеких 50-х годах, думается, нельзя рассматривать только в свете одних только дагестанских перетурбаций за обладание властью. Вряд ли здесь без консультаций, а то и прямого участия соседней союзной республики, которую со времен Н.Самурского беспокоил лезгинский "сепаратизм" обошлось.

К слову говоря, в 50-х годах бал там в первых секретарях ЦК компартии правил И.Мустафаев, который позже был снят со своей должности именно за свои националистические взгляды.


Комментарий #1, дата: 06 май 2015 01:53

Деятельность Л.И.Лаврова для судеб лезгин и других народов Южного Дагестана еще предстоит изучить и осмыслить. Однако последствия этой деятельности для народов данного региона носили, мягко говоря, негативный характер. А ведь во многом именно рекомендации Л.И.Лаврова легли в основу важнейших политических решений тогдашней верхушки Дагестана отнюдь не только в языковом вопросе. Следует также дать прямой ответ на вопрос - выполнял ли Лавров политический заказ, исходивший от руководства Дагобкома, на подведение "научной основы" под дальнейшие практические решения, носившие явно антилезгинский характер. Как известно, их итогом стало узаконивание искусственного дробления лезгинских народов и, наоборот, "консолидация" и укрупнение некоторых других народов ДАССР. Поскольку последствия этой весьма избирательной политики лезгины пожинают до сих пор, лезгинская общественность вправе знать, кто был причастен к принятию антилезгинских постановлений обкома ДАССР, помимо его тогдашнего руководства. Между тем, еще живы те, кто лично знал Л.И. Лаврова и мог бы рассказать о малоизвестных фактах его работы в Дагестане.




Официальный сайт FLNKA.RU © 1999-2020 Все права защищены.

Российская Федерация, г. Москва

Федеральная лезгинская национально-культурная автономия