Федеральная лезгинская
национально-культурная автономия

Региональные и муниципальные должностные лица будут отвечать за межнациональные отношения на вверенных им территориях. Соответствующий закон приняла Госдума сразу во втором и третьем чтениях во вторник, 15 октября. В тот же день нижняя палата парламента одобрила в первом чтении законопроект, позволяющий взыскивать материальный ущерб с родственников террористов.

Федеральный центр перекладывает ответственность на места в тех сферах, где, по идее, должен брать инициативу в свои руки. Главы субъектов оказываются в еще большей зависимости от Москвы. А силовики получают дополнительный инструмент давления на граждан. Прообраз общества, к которому мы идем, уже обретает очертания. Во вторник Общественная палата рассматривала вопрос перехода от обязательной школьной формы — к единой.

Буква закона и общий язык

В последнее время первые лица государства частенько говорят о том, что нужно расширять полномочия субъектов, но на деле ставят их во все большую зависимость. Как именно главы регионов могут обеспечить межнациональное согласие, если ни силовики, ни духовенство не находятся в их подчинении? То есть, образно говоря, ни «заставить», ни «наставить» — не входит в компетенцию местных властей.

С какой стати законопослушные граждане должны отвечать за теракты, совершенные взрослыми и дееспособными родственниками? При помощи каких юридических инструментов им предлагается предотвращать преступные деяния? Почему они в принципе обязаны за кем-то следить? Никаких вразумительных ответов на эти вопросы в природе не существует.

Власть уже не оглядывается на Конституцию. Парламентарии на полном серьезе предлагают гражданам договариваться. Главам республик — с населением своих регионов, «простым людям» — с неблагонадежными родственниками. Но поскольку задачи поставлены априори невыполнимые, и тем, и другим в первую очередь нужно будет уметь находить общий язык с федералами.

Этот самый «общий язык» подменяет собой букву закона. При желании любой конфликт, где замешаны представители более чем одной национальности, можно представить как межэтнический. Руководителям субъектов придется постоянно оправдываться. Перед силовиками, полпредством, федеральным центром. Выслуживаться в таких условиях надо будет с утроенной энергией. В ход пойдут всякого рода подтасовки, замалчивания фактов и прочее.

Благодаря этому закону, власть центра на местах значительно усилится. На Северном Кавказе у силовиков и вовсе появляется инструмент прямого давления. Не секрет ведь, что правоохранительные органы там зачастую неразборчивы в средствах. Никого не удивят аресты, истинной целью которых будет шантаж родственников задержанных.

Форменные фобии

В целом, законодательная практика последних лет направлена на полное и беспрекословное подчинение граждан. Мы не станем здесь перечислять все резонансные парламентские инициативы — каждая из них достаточно подробно освещалась в прессе. Остановимся лишь на одной — с виду самой безобидной. Речь идет о введении обязательной школьной формы.

Сразу оговоримся: эта мера рассматривается здесь исключительно как символический жест, поскольку именно в символах порой проявляются всякого рода скрытые сюжеты.

Унифицировать внешний вид учащихся год назад предложил президент страны Владимир Путин. Комментируя конфликт в Ставропольском крае, где директор одной из школ запретил ученицам-мусульманкам приходить на занятия в хиджабах, глава государства предложил «подумать» об обязательной школьной форме.

Депутаты в свою очередь, долго не думая, уладили все необходимые формальности уже к началу нынешнего учебного года. Согласно новым правилам, школа вправе сама устанавливать требования к одежде, однако костюмы школьников должны быть приведены к единообразию.

Во всей этой истории любопытен лишь сам факт, что введение школьной формы стало ответом властей на рост популярности хиджабов. Возможно, здесь мы имеем дело с неосознанной защитной реакцией государства, проявляющейся в своего рода демонстрации скрытых ресурсов посредством их мобилизации. По крайней мере, на это указывают исторические факты.

Дело в том, что впервые в России единый костюм в учебных заведениях был введен в 1834 году. В этот год Кавказская война достигла своей кульминации — имам Шамиль возглавил горцев Дагестана и Чечни. И, думается, неспроста форма российских гимназистов имитировала военную.

Кстати говоря, пошив спецодежды для школьников оставался практически неизменным все советские годы. Правда, новая власть сначала отвергла единый стиль учащихся. Однако в 1948 году — в разгар кампании борьбы с космополитизмом — униформу вернули, и она просуществовала до 1992-го.

Как уже отмечалось, 15 октября в Общественной палате обсуждался вопрос перехода к единой школьной форме. С предложением «закрепить в законе понятие школьная форма» выступил Общероссийский народный фронт (ОНФ). Общественная палата поддержала инициативу и  решила рекомендовать Госдуме прописать в федеральном законодательстве требования к одежде учащихся.

По всей видимости, даже «упорядоченная пестрота» не удовлетворяет власть. Подсознательно она стремится именно к мобилизации, так как чувствует некую угрозу. И если рассматривать инициативу ОНФ вкупе с попытками федеральной власти хотя бы частично сложить с себя ответственность за межнациональные конфликты и терроризм, становится ясно, что и кто служит источником этих фобий.

В этом смысле на единую школьную форму возложена миссия своеобразного катализатора. По отношению детей и их родителей ко всеобщей унификации власть будет определять «своих» и «чужих».